?

Log in

No account? Create an account

ранее | позднее

В случае туристического атеросклероза и бесформенной кататонии мы попали на новогодние празднества в морской город герои. А именно в напористую борьбу за просмотр фото выставки в местном музее современного искусства.
Провиант даже не начинался — безрассудная трата средств подходила к утопическому завершению.
Как вдруг острая коммуникативная необходимость приказала нам пытать удачи в наполнения наших желудков у прохожих, в районе имя которого я вам не назову . нам подвернулась женщина имя которой я вам не назову но совет был крайне желеобразным « вот летом мои туристы ели вон там за углом там бизнес ланч был весьма питателен и недорог, но если уж вам совсем недорого надо то идите..» буквенный остаток этой фразы унес толи наш аппетит толи приморский бриз. Мы двинули на встречу гастроприключениям на всех желудочных соках, причем эти же соки в нас и взыграли, как только мы увидели нескромное меню того самого «за углом»
Кеш и приключения дороже всего- вырвались на очередные поиски питательных желудочных мотивов, уже с более раздосаженным лицом и ненамеренно усугублённой скорбью в голосе.
Получили кивок в сторону пансионата, не так давно напугавшего нас суровым кпп, «девочки, вас там непременно накормят» говорил уже бесформенный поток слов в наши спины, — до цели рукой подать.
В меру широкие просторы пансионата позволили нам по единственному вытоптанному пути по сверхнеожиданным осадкам идентифицировать путь к корпусу пульсирующей столовой
На входе ожиревший кот моргал и мурчал, женщина предлагала услуги массажа – и это все было частью целого, эпиграфом в музей советской облущившеися гастрономии.
Оказалось, что, не имея ни талона, ни купона мы не можем себе позволить прильнуть к первомувторомуикомпоту сего невиданно просторного питательного райца. Ну а талон, как водится, приобретается «воооон в том корпусе –прямо и налево».
Оказалось, что в том самом корпусе на нас как-то отреагировали кисло, и просканировав наш внешний вид идентифицировали в нас платёжеспособных ласточек, взяв не так уж и скромно. — мы снисходительно по счету расплатились, предвкушая сладкий час шведского стола или хотябы датского трельяжа.
Брызги праздничного жидкого мыла в уборной стали фальстартом нашего славного музейного паломничества в постсоветскую поваренную субкультуру. Талончик один на троих еще ничего не значит.
Борщ или суп, право или лево, ложки или вилка, компот с сахаром или без, в конце концов - хлеб черный или белый – ассортимент шведского стола стал для нас несколько неожиданным.
Зато потом решительность стала более четкой.
Заправка, например, «универсальная» присутствовала во всех блюдах, причем универсальность ее заключалась в удивительной консистенции – ею была потерявшая форму и наполовину облупившаяся штукатурка, прозябающее и с охотой гроздьями ниспадающая на наши плечи и на наши кампотные напитки и на наши морковные пудинги.
пузо одиночества вздымалось, глядя на право и на лево, - везде было места и столов на целый съезд компотии, а посетители все чаще и чаще просили в баночку с собой покласть. Куда они переправляли такой съедобный раритет – неизвестно, возможно котам, возможно внукам, возможно.
Через призму советского невостребованного феншуя, с нами вели диалог – витаминные и не очень салаты, толстолобики, пудинги и даже монументальный триптих, выполненный в форме декоративно прикладного общества, под песни радио шанс on, возвращающего режиссера этого квеста , обратно на скамью неудачников реальности.
Планировка несбывшегося и штукатурка просроченного все еще стоит, все еще реагирует на случайно забредшего туриста вуайериста (с )
Замедление.Приглушение. Последний из баночников с диетой номер два одевает в гардеробе тёплое потертое пальтишко. Жидкое мыло стекает по кафелю в уборной.
И персонал пульсирующими харканьем шажками стремительно поступает в сторону мармитового умиротворения, гниющими конечностями с приборами в них выуживая последнюю надежду для сегодня или для себя, но уже завтра. В виде остатков в целлофановые пакетики их рук попадают отчаянные беспросветные кусочки гордости, канапе никчемности и тефтели экзистенциального тлена.
Музыка стихает. Оркестр радио шанс on дает нам шанс off. Мы уходим под никому не слышные звуки плывущего в темную даль мыла по керамической плитке в уборной уже темной.

фото кредит ю. аппен